Человеческий мозг запрограммирован на восприятие музыки с самого начала жизни
Согласно недавнему исследованию, люди рождаются с врожденной способностью к музыке, биологической способностью распознавать ритм и мелодию, которая проявляется с самого начала жизни. Результаты исследования опубликованы в журнале Current Biology.
В исследовании музыка рассматривается не только как навык, приобретаемый в рамках культуры, но и как часть человеческой биологии. У новорожденных это проявляется в ранних реакциях на ритм и мелодию, которые появляются еще до развития речи, обучения или установления устойчивых социальных связей.
Хенкьян Хонинг из Амстердамского университета задокументировал закономерности, показывающие, что младенцы с самого начала жизни начинают воспринимать ритм и мелодическую структуру.
Подобные реакции проявляются задолго до того, как дети начинают учить песни или играть на музыкальных инструментах, что указывает на то, что мозг организует звуки определенным образом с самого рождения. Эта ранняя восприимчивость закладывает основу для объяснения того, как музыкальная структура формируется у людей еще до того, как культура начинает ее формировать.
В разных обществах песни, созданные для успокоения, исцеления, танцев и богослужения, по-прежнему имеют общие формы и ритмические особенности. Для обозначения этой более глубокой способности используется термин «совершенствование» — музыкальность, врожденная способность слышать, создавать и наслаждаться организованным звуком.
Культура по-прежнему определяет инструменты, стили, правила и смыслы, поэтому музыка может звучать совершенно по-разному в разных местах. Эти различия важны, однако общие закономерности указывают на то, что человеческий мозг воспринимает организованный звук не как чистый лист.
После двух десятилетий работы то, что раньше казалось одним талантом, теперь, по-видимому, представляет собой несколько взаимосвязанных способностей, работающих вместе.
Отслеживание ритма, группировка высоты тона, запоминание паттернов и эмоциональная реакция выполняют разные функции, поэтому они могут не иметь общего происхождения.
Это изменение важно, потому что мозаику можно проверять по частям, вместо того чтобы пытаться вписать все музыкальные произведения в одну общую историю.
Исследования на животных важны, потому что эволюция оставляет живые следы, даже когда ископаемые остатки мало что говорят о звуке.
В 2025 году дрессированные макаки синхронизировали постукивания с настоящей музыкой, показав, что отслеживание ритма — это не исключительно человеческая способность. Попугаи и поющие приматы добавляют еще одну подсказку, поскольку схожие навыки могут развиваться по совершенно разным биологическим путям.
Такое распространение среди видов указывает на наличие старых строительных блоков, которые эволюция может повторно использовать, адаптировать или комбинировать новыми способами.
В головном мозге музыка — это не просто речевые цепи с добавлением небольшой мелодии. Исследования выявили частично раздельные пути передачи музыки и речи, даже когда оба сигнала поступают через одно и то же ухо.
Люди с врожденной амузией, пожизненной проблемой обработки музыки, могут нормально усваивать новые слова, но испытывают трудности с музыкальными паттернами.
«Музыка — это не просто язык с украшениями», — сказал Хонинг, указывая на растущие доказательства того, что музыка и речь развиваются по разным механизмам как в головном мозге, так и в поведении.
Музыка, вероятно, не появилась внезапно и в одночасье как совершенно новая способность, обрушившаяся на человеческий мозг. Более старые системы, отвечающие за восприятие звуков, движение во времени и ощущение эмоций, могут быть объединены в единую скоординированную реакцию.
Когда звук поступает регулярными импульсами, восприятие предсказывает следующее событие, движение подготавливает к нему, а чувство определяет его значение. Это помогает объяснить, почему музыкальные выступления могут казаться легкими, даже несмотря на то, что в них одновременно задействовано несколько древних систем.
Врачи учитывают, что музыка за один сеанс воздействует на движение, память, чувство ритма и эмоции. Во многих клиниках уже проводят тестирование чувства ритма и пения для поддержки восстановления речи, тренировки ходьбы и эмоциональной регуляции.
Структурированное звучание посылает нервной системе повторяющиеся сигналы, которые могут стабилизировать движения или поддерживать речь за счет синхронизации.
Музыкальная терапия по-прежнему вызывает споры и требует тщательного тестирования, но биологические аргументы в пользу ее применения сейчас гораздо убедительнее. С учетом этих данных музыка перестает выглядеть как культурный элемент, наложенный поверх целостного человеческого разума.
Вместо этого, похоже, это часть тех качеств, которые люди привносят в жизнь, а затем формируют в местные традиции.
«По своей природе мы — музыкальные существа», — сказал Хонинг, описывая картину, которая вырисовывается из наблюдений за младенцами, животными, культурами и мозгом.
Это утверждение не сводит мировую музыку к одному стилю, но оно объединяет многообразие человеческих культур на одной общей основе.
Теперь у исследователей есть более четкая цель в каждом музыкальном произведении, начиная от ритма и высоты звука и заканчивая движением и чувством. В следующем тесте будет задан вопрос о том, какие части человеческой природы являются древними, какие — уникальными для человека, и как культура опирается на биологию, не растворяясь в ней.