«Трупный мыс» на Шпицбергене тает, обнажая скелеты, следы болезней и мир травм
В месте, получившем свое название не случайно, — «Трупном мысе» на архипелаге Шпицберген в Северном Ледовитом океане — тает вечная мерзлота, обнажая поврежденные останки людей, похороненных там в XVII и XVIII веках.
В 1596 году голландский исследователь Виллем Баренц впервые увидел Шпицберген, на архипелаге, ныне известном как Шпицберген. К тому времени человечество уже испытывало сильную тягу к охоте на китов, чей жир ценился за использование в качестве лампового масла и промышленной смазки, не говоря уже о драгоценной амбре, которую они хранили внутри себя.
Вскоре выяснилось, что Шпицберген полон этих великолепных животных/хранилищ жира, в зависимости от нашего отношения к китобойному промыслу, которое может быть результатом нашего положения во времени.
«Только задним числом работа китобоя становится злонамеренной или жестокой», — писал Ричард Эллис в книге «Люди и киты», посвященной истории бурных взаимоотношений между людьми и китами. «Нефть была необходима для освещения и смазки; усик нужен был для кринолина юбок и корсетов. То, что киты должны были умирать, чтобы обеспечить все это, — факт жизни XVII, XVIII и XIX веков».
Систематический китобойный промысел в этом регионе начался в 1612 году, и к середине века киты научились избегать прибрежных районов и странных сухопутных обезьян, которые, казалось, были полны решимости вскрыть им животы. Люди тоже адаптировались и начали ловить и убивать китов в открытом море, перерабатывая жир на борту или ожидая их возвращения на берег.
«В этот период китобойный промысел действительно получил широкое распространение. Вскоре китобойный промысел охватил большую часть северных морей, привлекая суда из большинства европейских мореходных держав», — поясняет Музей Шпицбергена. «В китобойном промысле участвовало гораздо больше судов, чем раньше. В конце XVII века летом во льдах к востоку от Гренландии могло находиться от двух до трех сотен китобойных и тюленеводческих судов».
Голландские китобои имели забавную привычку давать названия вещам в самом буквальном смысле. Например, в 1619 году был основан город «Смеренбург», название которого буквально означало «Город жира». На северо-западном побережье Шпицбергена, крупнейшего острова архипелага Шпицберген, есть район, известный как «Ликнесет» или «Трупный мыс», где были захоронены останки многих китобоев, оказавшиеся в полупостоянном покое.
Из-за продолжающегося климатического кризиса в этом районе в последнее время вновь стали появляться многочисленные останки. Хотя это довольно мрачное зрелище, оно позволило Лизе Локту из Норвежского института исследований культурного наследия и Элин Терезе Брёдхольт из Университетской больницы Осло в Норвегии исследовать короткую и тяжёлую жизнь людей, отправившихся за Полярный круг в поисках лучшей жизни и крови. Исследование опубликовано в журнале PLOS One.
Анализируя скелетные останки, найденные в разной степени сохранности, команда обнаружила, что все они были биологически мужского пола, в основном в возрасте 20-25 лет на момент смерти, и были поражены болезнями ещё до своей смерти.
«Цинга представляет собой наиболее распространённое метаболическое заболевание в комплексе останков Ликнесет, при этом скелетные признаки, соответствующие дефициту витамина С, были зафиксированы у 18 из 19 человек», — поясняют исследователи в своей статье. «В основном поражения характеризуются околосуставными и поднадкостничными изменениями, затрагивающими длинные кости, чаще всего бедренные, большеберцовые, малоберцовые и плечевые кости, тогда как поражение черепа встречается редко».
Выявив несколько заживших травм у китобоев, включая зажившие переломы и травмы позвоночника, группа исследователей предполагает, что смерть китобоев, скорее всего, произошла не в результате единичных травматических событий, а вследствие накопления длительного физиологического стресса, даже в столь молодом возрасте.
«Эти скелеты показывают нам человеческую цену первой нефтедобывающей промышленности Европы. По мере таяния вечной мерзлоты и ускорения эрозии побережья мы теряем целые архивы человеческих жизней, которые никогда не смогут быть восстановлены. Мы теряем не только ландшафты, но и человеческие истории, хранящиеся в них», — добавили авторы. «В этих скелетах мы видим физический отпечаток одной из первых глобальных отраслей промышленности Европы. Мы можем наблюдать, как труд, питание, болезни и мобильность оставили физические следы на людях, участвовавших в раннем арктическом китобойном промысле. Многие из этих мужчин умерли очень молодыми, но уже тогда демонстрировали явные признаки сильного физического напряжения, болезней и недостатка питательных веществ».
Хотя из этих останков, обнаруженных с 1980-х по 2010-е годы, было получено много новых знаний, возможно, более важно то, что команда обнаружила, что климатический кризис стирает эти свидетельства о самых ранних крупномасштабных европейских добывающих отраслях в Высокой Арктике.
«Быстрое потепление в Арктике ускоряет деградацию археологических памятников, сохранившихся в условиях вечной мерзлоты, угрожая как культурному наследию, так и содержащейся в нем научной информации. Захоронения китобоев раннего Нового времени на Шпицбергене особенно уязвимы из-за богатого органическими веществами контекста захоронений и открытого прибрежного ландшафта», — пишут исследователи в своей статье, добавляя: «Результаты подчеркивают растущие проблемы управления наследием на Шпицбергене, где стратегии, основанные на сохранении на месте и контролируемом разрушении, все больше испытывают трудности в условиях потепления вечной мерзлоты, что подчеркивает необходимость систематического мониторинга, целенаправленной документации и интеграции археологических данных в планы адаптации к изменению климата до того, как будут утрачены бесценные архивы».