Вера Мухина. Купеческая дочь и создатель всемирно известной скульптуры
Вера Мухина, богатая купеческая дочь, вращалась среди Морозовых и Рябушинских. Но светская жизнь её душила. Она ушла в студию Константина Юона, увлеклась скульптурой. Родственники не волновались: до замужества время есть. А потом случилось рождество.
Катаясь с горы на санях, 22-летняя Верочка врезалась лицом в ствол дерева. «Я провела рукой по лицу. Рука не нащупала носа. Нос был оторван», — вспоминала она. В уездной больнице за 18 дней ей сделали семь пластических операций. Близкие прятали зеркала. Вера смотрелась в ножницы и приходила в ужас. Сначала хотела уйти в монастырь, потом сказала себе: «Живут и хуже» — и попросилась в Париж.
В Париже она занималась у Антуана Бурделя, ученика Родена. Если мастер делал замечание, Мухина разбивала скульптуру вдребезги. Она перенесла ещё несколько операций на лице. Результат был грубым и мужским. Но шрамов не осталось — с точки зрения пластической хирургии это чудо. Сама Вера считала иначе: «Этой катастрофе я должна быть благодарна, она определила мой дальнейший путь».
Молодость взяла своё. Первая любовь — беглый эсер-террорист Александр Вертепов. Бурдель называл его одним из самых талантливых учеников. В 1914 году Вера вернулась в Москву, Александр ушёл на фронт и погиб.
С началом Первой мировой Мухина окончила курсы медсестёр и три года бесплатно работала в госпитале. «Раненых эшелонами привозили прямо с фронта. Как откроешь грязные пересохшие бинты, кровь, гной. Промываешь перекисью, ещё вши», — писала она. По официальной версии, именно там в 1916 году она познакомилась с будущим мужем Алексеем Замковым.
Согласно легенде, его привезли с брюшным тифом. По словам внучки, он был главным хирургом Брусиловской армии. На довоенной фотографии Замков стоит в одной компании с подругой Мухиной по парижской академии. Возможно, они были знакомы ещё по Парижу. Может быть, и в госпиталь Вера пошла из-за него.
В 1918 году, в разгар голода и хаоса, они обвенчались. «В холодной мастерской я лепила его, он был похож на Наполеона, победителя», — вспоминала Мухина. Он — яркий холерик, душа компании. Она — сдержанная, вся в работе. Но это был союз абсолютной преданности.
Вера могла уехать в Латвию, но Алексей не хотел. Он ездил в село Борисово, принимал больных за 40 вёрст. Возвращался с бидонами молока и мешком картофеля. Тем и питались. В 1920-м родился сын Волик. В пять лет мальчик заболел костным туберкулёзом. Замков сам прооперировал его на обеденном столе. Через два года сын встал с костылей.
В гости к Замковым часто заходил журналист Лазарь Лагин. Он называл мальчика «Волька ибн Алеша». Позже этим именем он назвал героя «Старика Хоттабыча».
Замковы жили в любви. Алексей писал жене: «Как сжился я с тобой, моя дорогая Веруша. Прошло 7 лет, а моей любви хватит на 37».
Алексей Замков в 30-е годы был одним из самых знаменитых врачей Москвы. Он изобрёл лекарство из мочи беременных — «гравидан». Препарат лечил наркоманов, алкоголиков, шизофреников, импотентов. Первый опыт Замков поставил на себе. «Будто выпил бутылку шампанского! Длился этот подъём дней 10», — говорил он. Пациентами стали первые лица. Достоверно известно, что гравидан продлил жизнь Горькому. Литературоведы считают Замкова прототипом профессора Преображенского из «Собачьего сердца».
И вдруг лабораторию закрыли. В «Известиях» появилась статья, где его метод называли знахарством. Обвиняли даже в краже институтской мочи. Замков решил бежать. Они взяли паспорта и поехали к персидской границе. В Харькове их арестовали. Мухину отпустили через пять дней. Замков отсидел полгода, получил три года ссылки с конфискацией. Вера поехала с ним в Воронеж. Сына оставили под присмотром певца Собинова.
Их спас Максим Горький. Замкова вернули, дали новый институт для производства «гравидана».
В 1936 году Вера Мухина получила задание на создание скульптуры для Всемирной выставки в Париже. Три месяца она не вылезала из мастерской в Абрамцево. «Работали обледенелые на обледенелых лесах. Грелись у костра. Была безумная усталость. Вместе с тем огромный подъём», — вспоминала она. Ночью на завод приехал Сталин. Посмотрел 20 минут и уехал. Передали: правительство довольно.
Она победила. 75-тонную статую разрезали на 65 частей, поместили в 28 вагонов. В Париже бригада безработных парижанок чистила «Рабочего и колхозницу» тряпками и зубным порошком. Скульптуру назвали «величайшим произведением скульптуры ХХ века».
Мухина получила орден Трудового Красного Знамени и сталинские премии. Но личная слава не спасла мужа. В 1938 году институт Замкова ликвидировали. Первый в СССР электронный микроскоп, купленный Верой на её деньги, выбросили из окна второго этажа. В тот день Замков пережил первый инфаркт.
Началась война. Их эвакуировали на Урал. Замков писал: «Я превратился в старика... Я не верю, что мне опять удастся возродить дело с гравиданом». Он умер в 1942 году. Говорят, его убила фраза молодого врача: «И никаких глупостей вроде препарата Замкова!»
Вера пережила мужа на одиннадцать лет. На её прикроватном столике до последнего дня стоял его портрет со свежими цветами.
На их общем надгробии выбиты две фразы. Слова Замкова: «Я сделал для людей все, что мог». И ответ Мухиной: «И я тоже».
Они сделали всё, что могли. Но их собственная история так и осталась историей любви, исковерканной эпохой.