Почему пин-код состоит из четырех цифр
Это не расчет криптографов. Не требования безопасности. Не результат исследований.
Жена изобретателя сказала, что не запомнит шесть цифр.
Он сократил их до четырех. С тех пор так во всем мире.
Немного контекста
Шестидесятые годы, Великобритания.
Банк — это здание с расписанием. Открыт с десяти до трёх по будням, иногда до половины первого в субботу.
Наличные нужны всем и всегда. Карт в современном понимании не существовало, безналичные расчёты для обычного человека сводились к чеку, который ещё нужно было кому-то предъявить.
Значит, к полудню субботы нужно было успеть в банк. Не успел — живи до понедельника на то, что есть в кармане.
Это тоже не считалось проблемой. Так был устроен мир. Банк — это учреждение, а у учреждений есть часы работы.
Идея о том, что деньги можно получить ночью, звучала примерно так же, как идея получить справку в мэрии ночью.
Человек
Джон Шеперд-Баррон родился в 1925 году в Индии в семье шотландского инженера, который строил там порты.
Учился в Британии, служил в армии — в парашютно-десантном подразделении.
После войны пошёл работать в компанию De La Rue. Фирма эта занималась печатью — банкнот, ценных бумаг, документов — и обслуживанием того, что связано с наличностью.
То есть человек по работе каждый день думал о деньгах как о физическом предмете: как их печатать, перевозить, пересчитывать, хранить.
Это важно. Он смотрел на банкноту не как клиент, а как инженер, отвечающий за её путь.
Суббота
Тот самый эпизод, который он потом пересказывал десятки раз.
Однажды в субботу он опоздал в банк. Приехал в начале первого — двери закрыты.
Денег на выходные не осталось.
Он поехал домой раздражённый. По его словам, вечером лежал в ванне и думал об этой нелепости.
И вспомнил торговый автомат с шоколадками.
Автомат работал ночью. Автомат принимал монету и выдавал товар. Автомат никого не спрашивал и ни от кого не зависел.
Мысль была ровно такая: если машина может выдавать шоколад, почему она не может выдавать деньги?
Он говорил, что додумался до этого за одну ванну.
А дальше начались годы возни, потому что между «шоколад» и «деньги» лежала пропасть.
Задача
Пропасть состояла из одного вопроса.
Шоколадный автомат не проверяет, кто вы. Ему всё равно. Он получил монету — отдал плитку.
Денежный автомат обязан знать, кто перед ним и есть ли у этого человека средства.
А компьютерной сети между банками и уличными устройствами не существовало. Никакой связи в реальном времени. Машина стояла на улице сама по себе, отрезанная от всего.
Значит, вся проверка должна происходить внутри автомата, без обращения куда-либо.
Как это сделать?
Первая часть решения — носитель. Пластиковых карт с магнитной полосой ещё не было в ходу.
Шеперд-Баррон предложил бумажные ваучеры. Клиент заранее получал в банке пачку специальных чеков, каждый на фиксированную сумму — десять фунтов.
Ваучер пропитывался слабо радиоактивным изотопом углерода — углеродом-14. В ничтожных количествах, безопасных для человека.
Автомат определял наличие метки и убеждался, что перед ним подлинный документ, а не подделка.
Он потом отвечал на вопросы об этом так: чтобы получить вредную дозу, ваучеры пришлось бы съесть в количестве, исчисляемом тысячами.
Вторая часть — личность.
Ваучер могли украсть. Значит, нужно было что-то, чего нет на бумаге и что знает только владелец.
Так появился персональный код.
Четыре цифры
Изначально Шеперд-Баррон исходил из шести цифр.
Причина была личная. Он служил в армии и помнил свой шестизначный армейский номер — помнил всю жизнь, без усилий. Считал, что шесть цифр человек держит в голове легко.
Он проверил это на жене, Кэролайн.
Она сказала, что шесть цифр запомнить не может. Четыре — да.
Он подумал и согласился.
Позже он говорил об этом просто: если бы код был шестизначным, люди бы записывали его на бумажке, и вся система безопасности рухнула бы.
Так решение, принятое на кухне, стало мировым стандартом.
Установка
Он изложил идею руководству банка Barclays.
Встреча, по его рассказу, длилась около полутора минут. Управляющий выслушал и согласился сразу.
27 июня 1967 года первый автомат заработал в отделении в лондонском районе Энфилд.
Событие обставили торжественно. Ленточку перерезал известный тогда актёр Реджи Варни, звезда телевизионного сериала. Он же снял первые деньги.
Устройство встроили в стену здания — Шеперд-Баррон настоял именно на этом. Отдельно стоящий автомат легко увезти целиком; вмурованный в стену — нет.
Патент он не подавал.
Причина была обдуманная. Патентная заявка требует раскрытия устройства. Он опасался, что описание механизма даст готовую инструкцию тем, кто захочет автомат вскрыть.
Он решил, что секретность надёжнее прав.
Спор о первенстве
Здесь надо быть честным, потому что история спорная.
Почти одновременно похожие устройства разрабатывались в нескольких местах.
Шотландец Джеймс Гудфеллоу подал заявку на патент системы с пластиковой картой и персональным кодом еще в 1966 году — то есть раньше. Его устройство появилось чуть позже, но именно его схема — карта плюс пин-код — прижилась.
Гудфеллоу всю жизнь настаивал, что пин-код придумал он, а не Шеперд-Баррон. Спор между ними продолжался десятилетиями и был довольно ожесточённым.
Над похожими машинами работали и в Швеции, и в Японии, и в США.
Так что «первый в мире банкомат» — формулировка, которую стоит употреблять с оговорками. Первым публично запущенным в Британии банкоматом стал аппарат Шеперда-Баррона. Первым, кто запатентовал сочетание карты и кода, был Гудфеллоу.
В итоге оба были отмечены государственными наградами.
Радиоактивные ваучеры просуществовали недолго. Их вытеснила пластиковая карта с магнитной полосой — дешевле, удобнее, многоразовая.
А четырёхзначный код остался.
Шеперд-Баррон умер в 2010 году. Гудфеллоу — в 2021-м.
Что из этого стоит взять на вооружение
Первое. Решение пришло из другой отрасли и было буквальным.
Он не изобретал принцип. Он взял торговый автомат — вещь, существовавшую десятилетиями и всем известную, — и заменил товар.
Это очень частый механизм, который я вижу в архивах снова и снова. Изобретение нередко состоит в том, чтобы взять готовую конструкцию из одной области и применить в другой, где о ней не думали.
Полезный вопрос при любой задаче: где-то уже решают что-то похожее? Не «в моей отрасли», а вообще.
Второе, и оно тонкое. Обратите внимание, где именно проходила граница задачи.
Технически сложным было не выдать деньги. Механика выдачи банкнот — задача решаемая.
Сложным было опознать человека без связи с банком.
Так почти всегда: очевидная часть задачи оказывается лёгкой, а вся трудность прячется в том, о чём вы сначала не думали.
Прежде чем браться за дело, стоит потратить время на вопрос: а что здесь на самом деле трудно?
Третье, самое ценное. Он проверил свою систему на жене.
Не на инженерах. Не на банкирах. На человеке, который будет ею пользоваться.
И получил ответ, противоречивший его собственному опыту. Он помнил шесть цифр — и решил, что все помнят.
Это классическая ошибка любого, кто что-то создаёт: мы принимаем себя за пользователя. А мы худший из возможных образцов, потому что знаем систему изнутри.
Один разговор с обычным человеком сэкономил ему годы неудачного внедрения.
Четвёртое, практическое и слегка неожиданное. Он сознательно ослабил защиту ради удобства.
Шесть цифр безопаснее четырёх. Это очевидно.
Но шестизначный код люди бы записывали. И реальная безопасность оказалась бы ниже, чем у четырёхзначного, который держат в голове.
Хорошее правило: защита, которой неудобно пользоваться, не работает. Люди обходят её — и получается хуже, чем если бы защита была слабее, но выполнимой.
Это касается не только паролей. Любое правило, которое слишком тяжело соблюдать, начинают нарушать целиком.
Пятое. Он отказался от патента и потерял деньги, но, возможно, выиграл в другом.
Решение было осознанным: раскрытие устройства он считал опаснее упущенной выгоды.
Прав он был или нет, сказать трудно. Но сам подход стоит отметить — он взвешивал не «сколько заработаю», а «что важнее сохранить».
Миллиарды людей по всему миру каждый день набирают четыре цифры. Стоят у стены, прикрывают клавиатуру рукой и вводят код.
И почти никто не знает, что это четыре — а не шесть, не пять, не восемь — потому что однажды женщина по имени Кэролайн сказала мужу, что больше не может запоминать.
Мы привыкли думать, что мир устроен по расчёту. Что за каждым стандартом стоит комиссия, исследование и обоснование.
Иногда за ним стоит один разговор на кухне, в котором кто-то честно сказал: я этого не запомню.