Войти

Почему обижаться бесполезно?


Взрослый мужчина способен обижаться так же, как и пятилетняя девочка. Но самое интересное здесь заключается в том, что, будучи обиженным, этот взрослый мужчина больше всего похож как раз на пятилетнюю девочку. Он ожидает извинений и «справедливости», перед ним должны покаяться и оказать всевозможные достойные почести, чтобы его уязвленное самолюбие снизошло до прощения «виновного». И если, не дай Бог, эти подношения будут чуть дешевле, чем требуется нашей пятилетней девочке в теле взрослого мужчины, она воспримет их как унижающую достоинство жалкую подачку. Как же! Ведь обида так велика! И дань для ее возмещения должна быть соответственно великой. Обида – еще одно состояние пассивной жертвы обстоятельств, которую несправедливо обделили, которая ничего поправить со своей ситуацией не в силах, но может тихо плакать в одиночестве, ожидая, что каким-то чудом весь мир падет у ее ног, вымаливая прощение у страдалицы. А после, когда жертва этим актом раскаяния мира перед ней удовлетворит свою болезненную самооценку, она, наконец, величественно снизойдет до прощения обидчика. Затем примет от него, или быть может даже лучше от самого Всевышнего, всевозможные наилучшие дары за перенесенные муки и страдания, за те пытки, которые вынуждал нашу жертву выносить «злой и коварный» обидчик.

Причиной обиды являются наши нереалистичные ожидания, которые почему-то никто исполнять не вознамерился. В итоге обидчивому человеку только и остается пассивно обижаться и ждать, когда золотая рыбка, исполняющая желания, материализуется чудесным образом прямо у него в руках. А для самостоятельной реализации своих ожиданий обидчивый человек – еще слишком мал и слишком жалок.

В крайней стадии обиды, обидчик, прежде чем просить прощения, должен не просто извиниться, но еще и унизиться, и даже как-то «адекватно» поплатиться, перенеся на своей шкуре все необходимые для этой процедуры побои, которые по мнению жертвы, окупят ее «святые» мучения. И, как правило, чем пуще жертва бредит этим бредом, чем больше вгоняет себя в обиженность, тем более фантастические ожидания и требования к обидчику у нее формируются, и тем меньше вероятности, что перед ней вообще хоть как-то извинятся. А если даже извинятся, то извинений этих будет уже недостаточно, чтобы покрыть все перенесенные муки. И тогда, чтобы доказать всему миру, как весь мир был неправ, жертва становится на путь «святого мученика», и начинает добивать саму себя наиболее подходящим для ситуации разрушительным методом, при этом как бы приговаривая: «Посмотрите, что Вы со мной делаете!» «Практика» эта бывает разной.

Если обиженной жертве лет пять отроду, чтобы его пожалели, намеренно «случайно» падает в лужу. А если жертва чуть постарше, жалость ее унижает, и теперь, она хочет признания. Теперь она готова показать другим, как реальна и как велика ее боль. Для этого разобиженная бедняжка готова пожертвовать предметом из посудного шкафа, разбив его о свою несчастную голову. В особо запущенных случаях, жертва рассчитывает на посмертную славу…

Никакой славы и признания, такой «мученик», разумеется, своей деструкцией не добивается. Самое большее, чем его могут удостоить – жалостью, а чаще и того хуже – насмешками и раздражением. То есть, обижаться мало того, что бесполезно, но ведь еще и вредно. Но мы продолжаем делать это снова и снова. Снова и снова надеемся этой манипуляцией добиться желаемого.

Обида – это манипуляция. Все мы просто хотим внимания и любви, совсем как малые дети. Но дети – хитрее. Они, чтобы получить желаемое, обижаются намеренно. Ребенок, лет до двух, если видит, что его обиду не замечают, способен сразу остановиться, привлечь внимание и тут же снова продолжить. Со временем этот маневр входит в привычку, которая набирает обороты своей движущей силы, становясь чем-то якобы «реальным». Взрослый ребенок, обижаясь, воспринимает самого себя всерьез. А по факту это – все та же манипуляция, но остановить ее взрослый уже не может, т.к. с годами научился действовать на автомате.
Мне нравится
42