Страх не проходит быстро, и ученые выяснили, почему он сохраняется
Ученые обнаружили небольшой участок мозга, который помогает мышам продолжать реагировать на опасность после появления первого предупреждающего сигнала. Результаты исследования опубликованы в журнале Neuron.
Страх не исчезает в тот момент, когда опасность замечена. Предупреждение может появиться мгновенно, но мозг может поддерживать готовность тела к замиранию, бегству или избеганию опасности гораздо дольше.
Учёным уже несколько десятилетий известно, что миндалевидное тело, небольшой участок мозга, играет важную роль в обучении распознаванию угроз.
Однако остается загадка: многие клетки миндалевидного тела реагируют на предупреждение очень кратковременно, в то время как защитное поведение может продолжаться до тех пор, пока сохраняется предупреждение.
Новые эксперименты на мышах указывают на расположенную рядом часть мозга, которая может помочь объяснить, что происходит дальше.
Эта область, называемая амигдалостриальной переходной зоной, или ASt, по-видимому, отслеживает усвоенный сигнал опасности с течением времени и помогает животному поддерживать защитную реакцию.
Мозг, который замечает опасность, но тут же забывает о ней, был бы малополезен. После того как информация усвоена как предупреждение, мозгу необходим способ поддерживать её активность, пока потенциальная угроза ещё сохраняется.
Вот почему важна своевременность реакции мозга. Новая работа предполагает, что ASt может помочь преодолеть разрыв между первоначальным распознаванием опасности и дальнейшим реагированием на неё.
Кей Тай, профессор Института биологических исследований Салка, заявила, что полученные результаты ставят под сомнение идею о том, что миндалевидное тело может объяснить весь этот процесс
Как замирание, так и резкие движения уменьшились, в то время как общая двигательная активность и реакция на сигнал вознаграждения существенно не изменились. Полученные результаты позволяют предположить, что эти клетки играют важную роль в осуществлении выученной реакции на конкретное предупреждение. Однако реакция не исчезла полностью, что показывает, что ASt — лишь часть гораздо более обширной системы страха.
По-видимому, ASt работала по-другому, когда мыши научились бояться всей окружающей среды, а не конкретного звука. Когда само место было связано с потрясениями, ASt не проявлял столь явной роли.
Это позволяет предположить, что разные виды страха могут зависеть от частично разных систем головного мозга. ASt может быть особенно важен, когда конкретное зрительное, звуковое или другое сенсорное сигнальное воздействие предупреждает о приближающейся опасности.
Эксперименты пока не позволяют определить, где именно впервые формируется усвоенное значение этого сигнала. Астроцитома может самостоятельно усвоить ассоциацию, или же она может получать информацию, уже обработанную миндалевидным телом.
Понимание того, как мозг поддерживает активность реакции на опасность, в конечном итоге может иметь значение для состояний, при которых эти реакции становится трудно контролировать.
Такая возможность пока еще находится на очень ранней стадии, поскольку эти эксперименты проводились на самцах мышей, а не на людях.
«Система ASt и этот нейронный контур могут быть действительно полезны при разработке методов лечения панических атак или фобий», — сказал Тай. «Тревожные расстройства поражают сотни миллионов людей во всем мире. Понимание того, что происходит в мозге, когда он находится в состоянии повышенной готовности к опасности, является ключом к лечению этих расстройств».
Полученные результаты не показывают, что область ASt вызывает у людей тревогу, панику, фобии или посттравматическое стрессовое расстройство, и не доказывают, что изменение этой области мозга может помочь в лечении этих состояний.
Они позволяют получить более ясное представление о том, как мозг может поддерживать активность усвоенного предупреждения достаточно долго, чтобы направлять защитное поведение, когда опасность все еще кажется присутствующей.